«…Память человека подобна океану: довольствуясь тем, что волны выносят на берег, невозможно придерживаться строгой временной последовательности. В спокойные дни после отлива можно собрать прекрасную коллекцию ракушек или моллюсков на обед, зато шторм всегда богат находками-сюрпризами, способными вызвать живые воспоминания. Лёжа дома на диване, можно фантазировать о возможности системного подхода к изучению пережитого, но, стоя на берегу и осознавая безграничность океана памяти, смиренно довольствуешься принесёнными водой дарами и причудливым рисунком волн на песке.
…Отработав концерт в составе группы «Миндаль» (гл.4), всегда было сложно переключиться на обычный ритм жизни: всё равно что после безумия столичного города внезапно оказаться в деревенской глуши. Само собой, у нас была отработанная технология «возврата», но временами и она давала сбои. Однажды после особо удачного «open-air» на Оогамэ, посвящённого выпускным в школах, оставшись «на волне», чтобы избежать возможных глупостей, мы поехали в гараж к Сиду. Это место всегда действовало на нас благотворно. Так произошло и на этот раз: оказавшись в окружении репетиционного оборудования, мы наконец-то смогли расслабиться. Пока Сатору заваривал чай, Сид спросил:
– Ханако-тян, давно хотел тебя спросить: в чём заключается истинный смысл чайной церемонии и остальных традиционных японских искусств? Ты ведь уже много лет осваиваешь искусство чайной церемонии (гл.24)?
– Хм, есть много ответов на твой вопрос. Что конкретно ты хочешь знать?
– Всё! Времени у нас предостаточно, вряд ли нам удастся заснуть до утра, так что рассказывай всё, что знаешь!
– Если в двух словах, то истинный смысл любого из искусств – изменить уровень восприятия человека. Дед говорил, что методика всегда одна – заменить привычный поток возбуждений на другой, равноценный по объёму и силе, создав таким образом другой мир. Истинные Мастера, благодаря дисциплине, одним своим присутствием способны изменять настроение и восприятие окружающих их людей. Это очень деликатное умение, и спугнуть его можно любым неловким движением. Поэтому приходится долго учиться, чтобы исключить всякую суету и самому стать «пустым». Откровенно говоря, я не совсем понимаю, что всё это означает, но если дед так говорит, значит, так оно и есть.
– И тебе это удаётся стать «пустой»?
– Отчасти…
– Проведёшь как-нибудь чайную церемонию для меня?
– Как-нибудь… – легко согласилась я, надеясь, что Сид, вовлечённый в водоворот обычных дел, вскоре забудет об этом разговоре».
Я сорвал этот вереск лиловый,
Осень кончилась: значит – в путь.
На земле нам не встретиться снова...
Запах времени – вереск лиловый,
Но я жду тебя. Не забудь.
Гийом Аполлинер
(Guillaume Apollinaire, пер. Э.Линецкой)
Разговоры за столом разом прекратились: гости «небесного» ресторана напряжённо всматривались в горгулью на крыше собора, стараниями Ингвара надолго приковавшую к себе внимание людей. Не обнаружив ничего интересного, гости постепенно стали возвращаться к прерванному обеду, и над столом вновоь загудел рой голосов, ведущих светскую беседу. Вскоре Ингвар тоже, как ни в чём не бывало, продолжил прерванную трапезу. Рёки продолжала молчать, задумчиво передвигая по тарелке небольшой кусочек лукового пирога.
– Рёки-сан, а что видела ты? – осторожно обратился к ней Дерек.
– Лазутчика (
гл.31), – отрезала Оогумаза-сэнсэй. Вздохнула и пристально посмотрела на Джейка. – Друг мой, Джейк, так что тебя в школе настолько сильно задело, о чём даже по прошествии стольких лет ты не хочешь вспоминать? Ответь, пожалуйста, это очень важно!
Джейк вздрогнул и тяжело вздохнул.
– Да чего уж там, дело и выеденного яйца не стоит! Помнишь нашу единственную вылазку на Голубое озеро?
– Как не помнить, конечно, помню! Особенно последствия запомнились на всю жизнь! – горячо воскликнула Рёки.
– Тогда я нашёл кое-что, позволившее мне сделать предположения об истинной природе возникновения Оогамэ, что остров намного древнее, чем нам кажется. Как ты помнишь, события развивались стремительно. Поэтому вначале не было времени рассказать тебе об этом, а потом меня как-то сразу взяли в оборот и запретили рассказывать о находке кому-либо. Но ты же знаешь, как жжёт тайна, особенно в юности! Тогда я решил сделать проект об истории возникновения острова на основе археологических исследований на Голубом озере. Именно эту тему мне и зарубили и строго-настрого запретили соваться в это дело.
– Занятно. Теперь я понимаю, почему ты увлёкся Сент-Ашельским предместьем Амьена и рекой Сома! Тебе показалась близкой судьба Жака Буше Де Перта?
– Думаю, что так…
– Послушай, Джейк, давай завтра встретимся в Париже: мне нужно с тобой поговорить. Хорошо?
– Разве тебе можно отказать?! – лучезарно улыбнулся Джейк, тщательно скрывая беспокойство.
– Ну и славно! Приступим к десерту?
– В этом вся Рёки-сан, – удовлетворённо заметил Дерек. – Война войной, а обед – по расписанию!
– Знаешь, Дерек, в этом мире так мало истинных ценностей, а еда – главная из них. Поэтому я всего лишь предпочитаю наслаждаться в полной мере каждым мгновеньем этой столь скоротечной жизни! Немного шампанского к ягодам? – обратилась она к Джейку.
Джейк подал знак гарсону, и вскоре в бокалах заискрился великолепный напиток.
– Выпьем за этот прекрасный мир! – провозгласила Оогумаза-сэнсэй, и все за столом охотно поддержали её тост.
– Рёки-сан потянуло на философию… – проговорил себе под нос Дерек. – Ох, не к добру это…
Инвар мяукнул, словно подавая сигнал к окончанию обеда, потому что после этого платформа начала плавно опускаться на землю.
![Jacques Resch «Аэроплан в небе над городом»](images/saga/91_3.jpg)