«Надежда на плохую память Сида развалилась практически сразу: немного успокоившись после концерта, мы остались немного отдохнуть в огромном особняке Эссэксов. В этом не было ничего необычного, ведь брат Сида Энтони был нашим менеджером и опасался распускать учасников группы по домам «несобранными».
За очень поздним завтраком Сид вернулся к начатому ночью разговору о тайнах японской чайной церемонии. Этот разговор был мне неприятен: хотя я и пообещала Сиду провести для него чайную церемонию, но у меня не было уверенности, что мне удастся вовлечь его в восхитительное и труднодостижимое состояние покоя.
Я начала заниматься практикой чайной церемонии под нажимом своего камакурского деда, практически насильно затащившего меня к великому Мастеру пути чая Сага-сэнсэю (гл.24), не без причины, конечно...(гл.22) Дед утверждал, путь чая поможет мне справиться со своим демоном.
...Когда я выполняла церемонию вместе с Мастером, всё шло более или менее хорошо, но самостоятельные попытки состояли из череды досадных ошибок и недоразумений, портивших хрупкую атмосферу божественной благодати, с огромным трудом, чаще всего случайно, пойманной мной. Мне катастрофически не хватало концентрации безупречно довести до конца начатое дело.
Бывали моменты, когда мне казалось, что удача наконец улыбнулась мне и я достигла необходимого состояния, но даже тень этой мысли тут же сводила на нет все мои старания. Дед часто говорил, что человек во всех сферах своей жизни проявляется одинаково: если я научусь выдержке и концентрации в чайной церемонии, то и в боевых искусствах смогу проявлять те же качества.
Эти мысли пролетели вихрем у меня в голове, пока Сид и остальные участники группы хором уговаривали меня провести для них чайную церемонию. Я слабо отбивалась и даже призналась, что мне легче сконцентрироваться в чайном домике у Сага-сэнсэя в Японии, когда, как назло, в дверях столовой нарисовался Энтони собственной персоной.
– О! Я слышал, Ханако-сан собирается провести чайную церемонию? – с ходу включился в разговор старший из братьев Эссэксов.
– Когда мы будем в Камакура! – с вызовом бросила я, надеясь заставить Энтони пойти на попятный.
– Отлично! Как раз завтра мой друг собирается на своём самолёте лететь на выходные в Японию. Думаю, он с удовольствием согласиться принять у себя на борту знаменитую группу «Миндаль»!
Предложение было воспринято восторженно, и мне пришлось смириться. С этого момента моя неприязнь к Энтони начала расти в геометрической прогрессии».
Читаю я в глазах, прозрачных, как хрусталь:
«Скажи мне, странный друг, чем я тебя пленила?»
- Бесхитростность зверька - последнее, что мило.
Когда на страсть и ум нам тратить сердце жаль.
Будь нежной и молчи, проклятую скрижаль
Зловещих тайн моих душа похоронила,
Чтоб ты не знала их, чтоб все спокойно было,
Как песня рук твоих, покоящих печаль.
Пусть Эрос, мрачный бог, и роковая сила
Убийственных безумств грозят из-за угла -
Попробуем любить, не потревожив зла...
Спи, Маргарита, спи, уж осень наступила,
Спи, маргаритки цвет, прохладна и бела...
Ты, так же как и я, - осеннее светило.
Шарль Бодлер (Перевод А. Эфрон)
Оказавшись на земле, Рёки Оогумаза с Ингваром заметно расслабились. Гости обступили красавца Дерека, не решаясь беспокоить отстранённо стоящую в стороне Рёки. Поняв, что гости уже разошлись и остались только Дерек с Джейком, Оогумаза-сэнсэй подошла к ним с намерением поговорить.
– Так что ты тогда нашёл, Джейк? – без предисловий начала она.
– Когда? – невинно поднял брови Джейк.
– Прекрати придуриваться, – нахмурилась Рёки. – В школьную пору, на Голубом озере.
– Каменный наконечник, предположительно для стрелы, – просто ответил Джейк. – Принято считать, что Оогамэ - полностью искусственный остров, построенный на коралловых рифах. Ты ведь помнишь, в школе я был очень романтичным ребёнком, поэтому первое, что пришло мне в голову, будто Оогамэ – это Атлантида. И конечно же, я жаждал всем доказать свою правоту, поэтому добивался разрешения провести археологические раскопки на Голубом озере.
– Понятно. И что же тебя остановило? И почему ты молчал столько времени?
– Как ты понимаешь, первым делом я притащил свою находку нашему историку. Когда он увидел её, то почему-то очень испугался. Тогда я не придал этому значения, но сейчас, по прошествии времени, его реакция для меня выглядит более чем странно… Так вот, он попросил у меня этот наконечник на анализ, а через некоторое время сказал, что это муляж, видимо, потерянный из школьного музея. Тогда меня это объяснение вполне устроило, но сомнения всё же остались. Собственно, поэтому я и стал заниматься археологией и конкретно палеолитом. До Голубого озера меня так и не допустили, хотя я многократно подавал заявки на исследования в тех местах. Откровенно говоря, не понимаю, что там такого секретного? Может, ты мне скажешь?
Рёки крепко скрестила руки на груди и нахмурилась.
– Твои слова лишь запутывают дело ещё больше… В своих исследованиях я всё время натыкаюсь на Голубое озеро. Миллион раз я была там и никогда не замечала ничего особенного, кроме того, что у него нет дна, но это легко можно объяснить, если вспомнить о происхождении острова Оогамэ. Но теперь многое выглядит иначе. Было что-то особенное в наконечнике, который ты нашёл?
– Да. Минерал, из которого он был сделан, до сих пор мне неизвестен. Он сразу показался странным: слишком тяжёлым для камня. Но в школе я всё время сомневался в полноте своих знаний… Видимо, зря. Потом я несколько раз пытался найти его, однако тщетно. Было время, когда я вообще стал думать, что вся эта история мне приснилась!
– Поражаюсь твоей выдержке, Джейк! – решил вступить в разговор Дерек. – Как тебе удалось сохранить тайну от одноклассников. В этом возрасте очень сложно хранить секреты.
– Поверь мне, дело далеко не в моей выдержке! Если бы ты знал, как изысканно обидно умела издеваться в школе Рёки-сан со своими товарищами над недотёпами вроде меня, то тебя не удивляло бы мое желание сохранить в секрете свой промах. К тому же мне хватило того, что на предварительном прослушивании зарубили мою тему об Атлантиде! Дерек, поверь, тебе крупно повезло, что ты учился на материке, а не в нашей образцово-показательной гимназии!
– Да ладно уж, недотёпа – пробурчала Рёки, подхватывая на руки заскучавшего Ингвара. – И вообще, что ты имеешь против гимназии? По-моему, мы чудесно проводили время!
– Это уж кто как…
Дерек расхохотался.
– Джейк, если тебя это успокоит, то несравненная Оогумаза-сэнсэй сохранила своё уменье на всю жизнь! Но, возможно, без этого жизнь была бы гораздо скучнее?
Рёки выразительно показала взглядом в направлении стоянки, гостеприимно приютившей байк Дерека. На запястье, обнажившемся благодаря коту, едва заметно пульсировал рубиновый браслет.
– Джейк, нам пора. Увидимся в Париже, – начала прощаться Рёки, не выпуская из рук Ингвара. – Ты не пожалеешь, что отвлёкся от своих камешков и косточек! На этот раз шоу Эмилио Морато обещает быть особенно интересным!
Джейк клюнул Рёки в щёку, пожал руку Дереку и остался стоять на площади перед знаменитым готическим Амьенским собором до тех пор, пока мотоцикл, уносящий Дерека, Рёки и Ингвара в Париж, не скрылся за поворотом.
![Старинная японская гравюра «Красный цветок»](images/saga/92_3.jpg)